|
Где душа, если тело истлело?
Что искрит, если лёд вместо крови?
Мой удел — между чёрным и белым,
Мой удел — влажный отблеск сокровищ.
***
Разлетелась молва, что у древней,
Мирно дремлющей красной горы,
Близ иссохшего голого древа,
Блеск сокровищ от смертных сокрыт.
Только нудные барды твердили,
Что от клада и смерть в двух шагах,
Дескать, будь ты хоть слабым, хоть сильным —
Без разбору возьмёт на рога.
***
В чёрно-белых тонах прошлой жизни
Стал невольно любимцем Богов
Тот единственный, кто побожился
Разорвать цепь из рудных оков.
Да теперь, как в Эпоху Страданий,
Был он призван набатом времён —
Так печальная песня Миртаны
Оборвала его крепкий сон;
В свете явленных сумраком знаков
Безымянный пустился в поход.
Пусть деталей не ведал, однако,
Твёрдо знал, что с пути не свернёт.
***
Еле слышно, но всё же бесстрашно
Дни и ночи он брёл напролет
Через чащи, пещеры и башни.
Он — прошедший сквозь лаву и лёд.
По дороге встречались химеры,
В подземелиях — радостный вой,
И чем дальше — тем больше он верил
В расставанье с родной головой.
Лишь минувший удел позабывши
И укрывшись узором брони,
Позади два наёмника бывших
Продвигались тогда вслед за ним…
***
За спиной притаился двуручник,
Напряженно готовясь к прыжку,
Словно хищник, который обучен
Наносить ядовитый укус;
И пускай путь охвачен трясиной,
Пусть погибелью он им грозит —
Под покровом небес тёмно-синих
Продолжают шагать по грязи.
Тишина. Даже пение птицы
Не посмеет затишью претить.
Изменились охотники в лицах,
Вдруг узрев, что их ждёт впереди:
Надвигается шторм, и тотчас же
Обретает свободу клинок,
Да чешуйчатой вязи кирасу
Обагряет живое вино…
***
Весть о смерти дракона украдкой
Разошлась по шальным языкам:
От вояк, что рвались в пекло схватки
Ледяными дорогами скал,
До крестьян, тех, которых не жалил
Выходящий за пламенем яд.
Об одном только люди не знали —
Чем меня одарила Змея.
Я устал от всего: от трясины,
От когтей и другого лица.
Прочной нитью кровавых рубинов
Я привязан к чужим небесам.
|
