|
Абсурдистский опус о жизни заключённых
Имена некоторых фигурантов дела были изменены в интересах следствия.
«В массажном тату-салоне Йо-Берии царит атмосфера уюта и доброжелательности. В просторном главном зале, стилизованном под пещеру, есть все удобства, необходимые для отдыха тела и души: комфортабельный жертвенный алтарь, плевательницы с прахом неверных, мягкие, скользкие, трепещущие личинки болотожора (новинка!), и многое другое. Также в Вашем распоряжении три комнаты досуга, в каждой из которых находится кровать и покорная обдолбанная женщина. За отдельную плату господин Йо-Берия может предложить Вам глубокую эпиляцию пирокинезом и легендарную Фатальную Клизму Кулаком Ветра».
По приёмным дням идол сидел у алтаря, и устало почесывал татуированный затылок, выбритый до зеркального блеска. Что он делал в свободные от работы часы, мало кто знал. Если какой-нибудь послушник, будучи не в силах унять желание лицезреть своего кумира, нетвёрдой походкой пытался приблизиться к салону в неурочное время, на его пути тут же возникали два дюжих секретаря с двуручными ножиками для резки бумаги за широкими спинами. Пока одуревший от болотника сектант сбивчиво пытался объяснить цель своего визита, сильные руки по-отечески разворачивали его на сто восемьдесят градусов и придавали ускорение тяжёлым кованым сапогом — «Салон сегодня закрыт, приходите завтра»…
Поднимающийся по ступеням сухопарый орк, с ног до головы увешанный пёстрым хламом, словно его облили смолой и окунули в мусорный бак, был совсем не похож на трепетного неофита. Окинув экстравагантного гостя подозрительным взглядом, секретари уже было собрались синхронно рубануть его своими ножиками в порядке разъяснения, как тот скороговоркой прошамкал: «Завтра состоится суд над безымянным героем. Господин Йо-Берия должен быть в храме Проспавшего в десять часов утра грядущего дня»…
Трудный баран Гномез восседал на троне. Из одежды на нём были только облегающие шерстяные трусы и шикарное боа из шкуры дракориса. Одной рукой барон самозабвенно ковырял в носу, другой постукивал по стоящему рядом с троном сундуку, где хранились предметы первой необходимости: леопардовые стринги, подбитые войлоком кандалы из тюремного запаса, кляп и кожаная плеть. «Пойти полежать, или ещё посидеть?» — лениво размышлял Гномез, покачиваясь под медитативное и абсолютно бессодержательное бормотание двух своих приближённых — Срама и Не-помню-как-зовут-да-это-и-не-важно. Эти горячие парни были с Гномезом ещё до воспаления барьера (он распух и загноился, подхватив какую-то жуткую заразу от одного нечистоплотного некроманта), участвовали во всех оргиях барана, в трудную минуту подставляя плечо… или какую-нибудь другую часть тела.
Гномез тяжело вздохнул. Как это, все-таки, утомительно — сидеть на троне весь день напролёт. «Я мало двигаюсь» — подумал барон, и его пылкое сердце наполнилось неподдельной жалостью к самому себе. «И ещё этот постоянный зуд. Проклятые шерстяные трусы…» Гномез насупился — «Плохие, гадкие шерстяные трусики…» Для полноты чувств не хватало какой-нибудь душещипательной мысли… «Меня можно любить, или ненавидеть, но я в жизни всего добился сам…» Эта пронзительная заключительная нота тронула трудного барана до глубины души — его ноздри затрепетали, глаза наполнились слезами, и Гномез зарыдал, содрогаясь всем телом.
«Ой, уже шесть часов. Что-то мы с тобой залежались» Отбросив Мда, Снаф-снаф (он же Сниф-сниф, он же Снуф-снуф… в общем — свинья) выскочил на свежий воздух. Ему ещё нужно было успеть приготовить целый котёл тошнотворного месива из колбасных жуков с грибами и рисом по-снаф-снафски (или снуф-снуфски… в общем, по-свински). Мда заполз под кровать и свернулся калачиком в пыли, дрожа мелкой дрожью. Услышав звук шагов, он затаил дыхание. «Неужели Могучий Ненасытный Хозяин Его Святейшество Хряк вернулся, чтобы снова истязать чувствительного Мда? Какая прелесть…» — подумал Мда. Но, вместо грязных штиблет Снаф-снафа, на пороге возникли ОЧЕНЬ странные сапоги. Потоптавшись немного, они решительно шагнули в помещение. «Завтра состоится суд над безымянным героем. Ничтожество Мда должен быть в храме Проспавшего в десять часов утра грядущего дня» — произнеся эту загадочную мантру, ОЧЕНЬ странные сапоги исчезли, словно их никогда и не было…
Гномез, как Юлий Цезарь, мог делать несколько дел одновременно. Вот и сейчас, не переставая плакать, он вдруг зашёлся в инфернальном хохоте, вспомнив о предстоящем судебном заседании, где будет рассматриваться дело безымянного героя, которого барон давно и очень искренне ненавидел за убийство себя. Довольно крякнув, Гномез утёр слёзы кружевным платочком с вышитой на нём буквой «Г» (передача от мамы), и отправился на второй этаж плескаться с Вялой в корыте.
Барьер лихорадочно мерцал. У его границ рыскали дикие рудокопы, подбирая глупую жареную птицу. Солнце клонилось к закату.
Стенограмма судебного разбирательства по делу безымянного героя
Первая часть стенограммы была утеряна по неустановленным причинам.
Предположительно, это был Bad Save.
Равен: Выпалив что-то вроде «Равен минус меч Равена равен нулю», он набил мне морду…
Подсудимый: Это был невинный каламбур, а ударил я, чтобы закрепилось!
Проспавший (здесь и далее спит): Помолчи, сынок, мы сами разберёмся.
Равен (вполголоса): Клянусь мамой, он использовал чит-коды. В принципе, только это и спасло ублюдка от моего испепеляющего гнева.
Непарьюсь: Мне подсудимый сказал буквально следующее: «Какого чёрта ты разгуливаешь тут в своём голубом банном халате с таким важным видом, будто самолично наложил эту огромную голубую кучу», а потом… (запинается, начинает всхлипывать) Он…
Прокурор подходит к Непарьюсу и ободряюще похлопывает его по плечу.
Прокурор: Я понимаю, это тяжело, но вы должны быть сильным.
Непарьюсь: Он…
Прокурор: Дайте-ка я угадаю. Ударил вас по лицу?
Непарьюсь: Верно.
Прокурор (картинно вскинув руку): И отобрал любимые каменные кубики!
Непарьюсь: Угу. И колечки железные…
Прокурор (ошарашено): Как, и колечки тоже?
Непарьюсь: И даже кулончики.
Прокурор: Уважаемый суд, уважаемые присяжные! Разумеется, теперь ни у кого не осталось сомнений, что перед нами жестокий богомерзкий отморозок (указывает на подсудимого), зверь, у которого нет ничего святого!
Подсудимый (вскочив): Минуточку! У меня есть святая туалетная вода «Ультра»!
Проспавший: Сядь на место. Кто такой этот шарлатан Ультра и почему он выпускает святую воду, когда производить её естественным путём имеют право лишь доблестные палантины, мы потом разберёмся.
Непарьюсь (всхлипнув): И даже кулончики…
Проспавший: Заткнись. Дома поговорим. (занеся Молоточек Божков, подсудимому) Я приговариваю тебя, мерзавец… Нет, лучше так (вытягивает вперёд свободную руку) У кого-нибудь есть спички? Запалите мне файрбол, плиз… Приговариваю тебя…
Подсудимый неожиданно превращается в колбасного жука. Присяжные (Армия Тьмы) вскакивают со своих мест и принимаются носиться под тоскливый вой ищеек по залу суда, энергично гремя костями. ОЧЕНЬ странные сапоги запрыгивают на голову обвинителю и начинают вполне профессионально отбивать чечётку. Охранник (Призрачный Воин) замахивается ржавым двуручником на Проспавшего, в суматохе приняв его голову за колбасного жука. Не желая получить заржавение крови, Проспавший, всхрапнув, уворачивается от сокрушительного удара. Гипсовая статуэтка Фемиды (Аданос) пытается успокоить беснующуюся толпу, поливая всех мутноватой и явно не волшебной жидкостью из своей Божественной Утки, но её никто не воспринимает всерьёз. Внезапно появляется импозантный Половой Дракон под ручку со своей противоположностью, Девственным Балеруном Ариэлем, который сразу же начинает крутить тридцать два фуэте, рдея от смущения. Тогда все остальные хором осознают невыразимую легкость бытия и тоже пускаются в пляс. В зал вбегает обнажённый господин Йо-Берия.
Йо-Берия: Вижу, я как раз вовремя!
Занавес
|
